Часть 3 — здравствуй, жизнь и вертикальное пространство

Мысли в моей голове – это посыл к тебе

В тот же день мне сняли гипсовые повязки.

И начались новые не приятности – на моей левой руке были повреждены нервы, а особенно лучевой нерв, из за чего рука не поднимается в кисти и движение там очень маленькое.

Нужна будет операция с нейрохирургом для соединения нервов, если в течение трех-четырех месяцев нерв не «прорастет» сам.

И…прекрасный господин Минин, так старательно прессовавший меня плохо сделал операцию на правой руке, оставив вывих головки лучевой кости.

Визуально кость торчит очень некрасиво…и затруднено сгибание в правой кисти.

Т.е. еще две операции впереди….идти в эту травму оперироваться уже страшно, будем искать других врачей.

Вследствие длительной иммобилизации – месяц до операции и потом два месяца в гипсе руки бдительно сохраняли положение, как в гипсе, и шевелиться в пальцах, подниматься, сгибаться категорически не хотели.

Пошла разработка через слезы, боль.

Каждый день, пусть на миллиметр, но они поддавались.

Хотя, руку в кулак я сжать не могу до сих пор.

В больнице мне две недели делали курс массажа рук, магнитотерапию, приходил реабилитолог.

И наконец пришел волнительный день моего подъема….

Все рассказы и выдержки из фильмов, что вот человек лежал-лежал, а потом встал и пошел- БРЭХНЯ!

Первый раз получилось на минутку с поддержкой встать на ватные ноги-макаронины, перебарывая чудовищное головокружение, и тут же лечь обратно)))

В следующий раз, я, превозмогая слабость, дошла до окна палаты — очень хотелось посмотреть на мир, не скованный стенами и потолком….

Женя тут же сказал – Этот мир прекрасен и стоит того, чтобы жить в нем и бороться за это.

В этот момент мне хотелось плакать, это было такое обыкновенное чудо – наличие жизни за окном, деревьев и людей, проходящих мимо.

Мне не верилось, что я снова могу стоять.

Несколько дней я просто стояла, и ходила по палате, а потом осмелела и начала выходить в коридор.

Народ аплодировал))))это всегда трогательный момент, когда привозят лежачего пациента, а потом он встает.

Передвигалась и передвигаюсь по сей день я в двух корсетах – шейном «Филадельфия» и жестком грудном.

Эдакий робокоп с пучком соломы на голове)))

Первый раз посмотрев в зеркало, я пришла в ужас –брови а-ля Брежнев, кожа, голова.

Так как шею мне поворачивать нельзя, сидеть и наклоняться также, стригли меня стоя, обрезав мне максимально волосы под такой микро-боб, обрезав все колтуны и оставив здоровые волосы.

Очистка кожи также была весьма интересной)))

Жизнь с такой вот прЫнцессой стала и продолжает оставаться настоящим испытанием для моего такого душевно богатого, сильного и позитивного мужа.

Пять месяцев он ставил мне утку, каждое мое движение это действия для него – я не могу одеться и раздеться самостоятельно (левая рука не поднимается), нельзя нагнуть шею, нельзя нагнуться чтобы одеть джинсы, обуться.

Долгое время, пока я разрабатывала руки, он кормил меня с ложечки

Про те два месяца моей лежки дома и месяц лежки в больнице разговор особый…он ночевал рядом со мной, первые недели практически без сна, потому что температура могла подняться в любой момент, я могла упасть с кровати, могло стать трудно дышать.

Не знаю, как он всем это выдержал.

Но ни одного грубого слова упрека, ни одного нытья или раскисания, он всегда настроен железно позитивно.

Первые три недели вместо привет он говорил мне «как хорошо что ты жива»

Его усилия, его выдержка, воля, поддержка дали мне сил выкарабкиваться.

Со слов врачей, на мне все заживало «как на собаке», легкие развернулись, минуя обычную в таких случаях пневмонию, дырки от Илизарова зажили и швы от операций тоже.

Таз — полное сращение, позвонки – видна костная мозоль, ребра — полностью, меньше всего – руки.

Учитывая мои 16 переломов, ЧМТ средней степени тяжести это было хорошим результатом.

Думаю, это отчасти благодаря его невозмутимой вере в то, что все будет хорошо.

В самые черные дни в больнице он буквально заставлял меня планировать, куда поедем после выздоровления – в Таиланд или Грецию, какую кухню я хочу в новой квартире и т.д.

В те моменты это казалось чем-то из другой жизни, казалось смешным и глупым, но потом я заставляла себя  думать об этом, и боль отпускала.

В больнице мы еще полюбили петь по вечерам – я учила тексты песен, детских почему-то и напевала ему, он подпевал.

Особенно нам полюбилась песня «спокойной ночи, малыши» почему-то.

Мы переиначивали ее слова, вставляя туда как мы любим друг друга и все будет не просто хорошо, а просто прекрасно и это тоже давало сил и здорово поднимало настроение.

Гипноз его взгляда, эта глубина зеленых глаз, опушенных длинными загнутыми ресницами, его улыбка, его счастье с которым он каждый раз смотрел на меня –этого не заменишь и не передашь.

Какой бы не была моя карма, одно я несомненно заслужила –это настоящее чувство и своего мужчину рядом.

На момент травмы мы были вместе 7 лет, из них 5 в гражданском браке и 2 в церковном.

Его присутствие в моей жизни всегда было счастьем, а в эти трудные времена горя стало стимулом жить и выкарабкиваться…

Elizabeth

Elizabeth

Добавь комментарий

*

:D :-) :( :o 8O :? 8) :lol: :x :P :oops: :cry: :evil: :twisted: :roll: :wink: :!: :?: :idea: :arrow: :| :mrgreen: